Нелюбовь Глава 11

Нелюбовь Глава 11. Я проревела практически до утра, пока мой организм не сдался — я уснула, едва коснулась кровати. Больничный оказался как раз кстати, и я смогла проваляться в постели почти до двенадцати часов. Булаткин, как и обещал, прислал за мной машину и, немного подкрасившись, я поехала в пресс-службу. То ли от снова подскочившего давления, то ли от ночной истерики меня жутко тошнило. Голова гудела от ненавистных мыслей, пока я не приняла главное решение — теперь ничего личного, отныне только деловые отношения с Егором Николаевичем. Он мой начальник — и на этом все. Общение нужно свести до минимума, поэтому я не ответила на его сообщение:»Привет, Людочка. Ты как? Я заеду после работы?». Мне до чертиков хотелось его увидеть, но зачем в очередной раз разбивать себе сердце. Не я ли всегда презирала женщин, которые уводят мужчин из семьи? Это низко и мерзко. — Доброе утро, коллеги, — я вошла в пресс-службу совершенно без настроения. — Доброе? Ну, у кого как, видимо. Вот образец, пиши, — злобно буркнула Ульяна, бросив мне на стол лист бумаги. Когда заявление было дописано, на душе стало легче. Еще чуть-чуть, всего десять дней, и прощай ад. Катерина Иосифовна не сказала мне ни слова, молча подписала заявление, но презрительный взгляд и небрежное отношение сказали все за нее. — У меня больничный, поэтому я выйду только через два дня. До свидания, — я даже выдавила из себя улыбку, чтобы не казаться такой же стервой. Быстро отнесла документы в отдел кадров и отпустила машину Булаткина, решив, что в общежитие вернусь и на метро. Предательская тошнота не отпускала даже после принятых таблеток, из последних сил я сходила в магазин и сварила себе суп. Хватит с меня проблем. Могу я хоть один день провести спокойно, просто лежа в кровати с сериалами. Булаткин продолжал писать мне сообщения, и к вечеру скопилось пять неотвеченных, включая утреннее. Последнее гласило, что он убьет меня, если я не отвечу, что со мной хорошо. Я не ответила. Зато ответила своей научной руководительнице диплома, Альбине Дмитриевне. Она требовала, чтобы через три дня я привезла ей на вычитку более-менее написанный диплом. Весело. Сериал пришлось выключить и погрузиться в свою научную работу, я просидела за ней почти до восьми вечера, изредка отвлекаясь только на диалог со своими соседками по комнате — Ирой и Таней. Они всячески пытались поднять мне настроение своими забавными историями, и мне удалось немного расслабиться. — О, опять воспетка пришла, сто процентов проверять чистоту в комнате будет, — рассмеялась Таня, ожидая увидеть на пороге нашу воспитательницу, которая заходит к нам каждый день, убедиться, что у нас все чисто, а все правила проживания в общежитии соблюдены — никакого алкоголя, электрического чайника и утюга. Алкоголя у нас никогда и не было, а вот чайник и утюг мы успешно прятали в шкаф с одеждой каждый раз, когда слышали стук в дверь. — Ой, а это не воспетка. Люд, это к тебя, — Таня появилась на пороге немного обескураженная. — Кто? — Тот, кому вы, Людмила, весь день не отвечаете, — Булаткин вошел в комнату, а я замерла на месте как древняя статуя. — Егор Николаевич? А зачем вы приехали? — едва выдавливаю из себя слова. — А вы, Людмила, как думаете? Весь день ни ответа, ни привета. Я принес фрукты, доктор вчера сказал, что вам нужны витамины, — он опустил на край моей кровати пакет, — Выйдем поговорим? — серьезно спросил Булаткин, но меня эта его серьезность, показанная явно специально для моих соседок по комнате, немного позабавила. — Хорошо, — я сползла с постели, понимая, что он, как всегда, выглядит как с иголочки: строгий костюм, рубашка, галстук, а я похожа на маленького бомжика: волосы в пучок, розовая пижамка, а сверху плед. — И что это было сегодня весь день? — едва мы оказываемся в коридоре, спрашивает он. — Я просто не видела сообщения, спала, писала диплом…- начинаю на ходу придумывать оправдания, боясь признаться, в чем причина на самом деле. — Ну да, ну да, очень убедительно, Люда. — А что вы хотите от меня услышать? — Правду. — Какую правду, Егор Николаевич? Правду, что вы женаты, у вас ребенок, а вы спокойно проводите время со мной? — я начинаю срываться, и меня накрывает волна накопленных эмоций и переживаний. К черту все попытки держаться и быть сильной. — Все не так просто, Люда, — тяжело вздыхает он, когда видит, что я вот-вот разревусь. Снова. — Я и не говорю, что это просто, но я не хочу быть злобной стервой, которая разрушит счастливую семью, понимаете? Я не хочу делать больно вашей жене, она, наверное, очень любит вас, а я… — Иди сюда, ребенок мой, тебе нельзя так нервничать, — он пытается меня обнять, но я отталкиваю его, едва сдерживаясь от пощечины. — Ребенок? Ребенок! Вот, кто я для вас, просто ребенок. Давайте все это закончится, давайте я буду просто вашим пресс-секретарем, и этого достаточно, не надо лишний раз разбивать сердце и мне, и вашей жене, зачем все это? Я не хочу больше плакать, я устала, хочу быть просто счастливой, но вы все не даете мне жить спокойно, — я захлебываюсь в слезах, чувствуя, что та боль, которой я так боялась, уже расползается по всему телу, проникая прямо в кровь. Меня ломает изнутри. — У вас тут все хорошо? Кричите так, что вся общага слышит, — из-за двери показалась моя соседка Таня. — Все отлично, закрой дверь с обратной стороны, пожалуйста, — огрызнулся Егор. — Не надо так с ней, — встряла я, но Таня все-таки скрылась в комнате. — Послушай меня. Вот что мне делать, если у меня есть жена и ребенок, но мой брак трещит по швам, а я ничего не могу поделать с тем, что ты запала мне в душу? Еще в тот самый момент, когда подошла ко мне и сказала, что пишешь романы. Что мне делать с этим всем? — он начинает трясти меня за плечи, как тряпичную куклу, кажется, еще минута, и он тоже расплачется от какой-то непонятной безысходности. Его слова ранят меня, как острые лезвия. И я уже не знаю, мне жаль себя или его. — Как нам быть? — зачем-то шепотом спрашиваю я, а он наконец обнимает меня, что есть силы прижимая к себя. Я не могу вырваться, не хочу даже пошевелиться, поэтому перестаю сопротивляться. — Дай мне время, все будет хорошо, — шепчет он в ответ, касаясь губами сначала моего виска, а потом щеки, — Не плачь, пожалуйста. — Я постараюсь. — Не могу смотреть на твои слезы, — он гладит меня по спине, все еще прижимая к себя, я обнимаю его в ответ, больше не контролируя себя. — Ооооо, а что это у нас тут происходит? Людмила, ты же воспитанная девочка, а зажимаешься с каким-то мужиком по углам, — голос нашей воспитательницы раздался за моей спиной. — Ирина Антоновна, добрый вечер, извините, пожалуйста, но в правилах общежития нет запрета на любовь, по-моему, — пытаюсь оправдаться я, слыша, как Булаткин начинает хихикать. — Молодой человек, что вы так зажали ее, она костей потом не соберет. Я на осмотр комнаты, Людмила, живо к себе, — бубнит Ирина Анатольевна. — Слушаюсь и повинуюсь, — язвительно отвечаю я, едва сдерживая смех. — До завтра, радость моя, не плачь больше и не игнорируй мои сообщения, — Булаткин чмокает меня в щеку и выпускает из своих крепких объятий. — До завтра, отвечу, обещаю, — я вытираю слезы, начиная улыбаться. — Людмииила, вперед и с песней, — подгоняет меня Ирина Антоновна. Я провожаю Егора взглядом и, когда он скрывается в конце коридора, послушно вхожу в комнату, выслушивая очередной разнос, что у нас слишком захламлено пространство и пыль на полу. Но сейчас меня это мало волнует. Сегодня ночью я буду спать намного спокойнее, чем вчера. Melli Простите, что долго не было главы — работа. Обещаю исправить свой грешок, глава будет через два дня. Целую, жду комментарии))