Нелюбовь Глава 7

Нелюбовь Глава 7. Дни стали мучительно тянуться. Я ходила в свою пресс-службу, как на каторгу, испытывая постоянное нервное напряжение. Конечно, ко мне стали относиться еще хуже, чем раньше. Я столкнулась с игнорированием со стороны Ульяны, вечным недовольством и криками от Катерины Иосифовны. Открытое презрение и нежелание принимать меня — вот их единственные чувства. Я с трудом выдерживала подобное в течение дня, изливая душу в трубку Оксане Петровне. Она все повторяла, что это все скоро пройдет, трудности закончатся, а слова Катерины Иосифовне не больше, чем просто набор букв, за которым ничего не стоит. Но терпеть постоянные крики становилось совсем невозможно. А кричать в ответ я просто не могла. После очередной истерики своей начальницы я написала черной ручкой на запястьи фразу Оксаны Петровны:»Это пройдет» и смотрела на нее каждый раз в момент любого негатива в мой адрес. Считала часы. Потом минуты. Дошла до секунд. Время, быстрее, прошу… После всех угроз Катерины Иосифовны на распределение я пришла без особого настроения — а в толпе уже были плачущие студентки, которых сослали отрабатывать бюджетное обучение за сотни километров от столицы. Я тряслась, ожидая своей очереди, слушала истории любимых одногруппников, периодически поддакивая или кивая, но мысли были где-то далеко. — Привет, звезда моя, — я не сразу среагировала на знакомый голос, а когда обернулась, едва сохранила равновесие от удивления. — Егор Николаевич! Вы все-таки приехали! — Я же обещал тебе. Когда там твоя очередь? — Булаткин подошел ко мне, и на нас тут же обрушился шквал любопытных взглядов. Стало до чертиков неловко, пришлось опустить глаза в пол. — Через два человека я… — Не волнуйся, все будет хорошо, это я тебе гарантирую, — он кладет руку мне на плечо, чтобы успокоить, но от этого меня начинает трясти еще больше. — Как там ваш кинопроект? — интересуюсь я, чтобы хоть на мгновение отвлечься. — Отлично, декорации уже, кстати, доделали. Я на машине, предлагаю после твоего распредения выпить кофе и заехать в «КрЕдо», посмотришь, что нового в съемочных павильонах. Как тебе такая идея? — Прекрасная, только Катерина Иосифовна ждет меня на работе… — Это мы тоже решим, не робей, — он говорит так уверенно, что сложно ему не верить, я решаюсь поднять глаза и взглянуть на него. Улыбается, осматривая толпу студентов, ожидающих свою очередь. На секунду и на моей лице появляется улыбка. С трудом заставляю себя отвести от него взгляд, и вовремя — из кабинета выходит парень, и секретарь комиссии зачитывает мою фамилию. — Не паникую, — бурчит мне ухо Булаткин, и мы входим в кабинет, опускаясь на стулья за столом для студентов. На нас удивленно смотрит комиссия, среди членов которой я замечаю подмигивающую мне Оксану Петровну. — Людмила Михайловна Эйхарт, — представляюсь я. — Егор Николаевич Булаткин, директор рекламной компании «КрЕдо», у нас именная заявка на Людмилу, хотим распределить ее к нам моим пресс-секретарем, — вступается Булаткин. — Это все прекрасно, конечно, но на нее есть и именная заявка от нашей пресс-службы, подписанная самим ректором, — объявляет декан, а мое сердце сжимается. Я не могу промолвить ни словечка, к горлу подбирается слезный комок, когда мою руку, лежающую на коленке, вдруг крепко сжимает рука Булаткина. Я знаю, что под столом этого никто не заметит, поэтому даже и не думаю сопротивляться, наоборот, еще крепче впиваюсь пальцами в его ладонь. — А в чем, собственно, проблема? Есть две заявки от двух разных организаций, значит, Людмила сама должна выбирать, куда ей распределяться. Верно? — настойчиво спрашивает Егор. — Не верно, Егор Николаевич, при всем уважении, у нас не положено, чтобы здесь присутствовал кто-то посторонний, поэтому мы просим вас выйти, — от слов декана мне становится еще хуже. Если Булаткин уйдет, мне точно конец. — А давайте позвоним министру образования и спросим у него, мы с ним как раз чудно ладин, — Егор показательно достал из кармана пиджака телефон и принялся набирать номер. — Довольно! Эйхарт, куда хочешь распределяться? — недовольно спрашивает декан, а на лице Булаткина начинает сиять победная улыбка. — В «КрЕдо», — немного хрипло, но вполне уверено отвечаю я, и мне тут же с недовольством подсовывают бумаги на подпись. — Поздравляем, вы распеределены в «КрЕдо», — вяло объявляет секретарь, и мы с Егором выходим в коридор, минуя студентов просачиваемся в практически пустой холл. — Поздравляю, это победа! — Булаткин, явно гордясь тем, что произошло, наклоняется, чмокая меня в щеку. Он отстраняется, но я все еще чувствую след от его влажных губ на щеке. — Спасибо, Егор Николаевич, вы просто меня спасли! — я ликую вместе с ним, заливаясь громким смехом. Мечты все-таки имееют приятное свойство — сбываться. — У меня рука посинела, ты так в нее вцепилась, хотя, вроде, такая хрупкая леди, а душе, оказывается настоящий Халк, — хохочет Булаткин, и я хохочу вместе с ним, не чувствуя больше ни тяжести на душе, ни разницы в возрасте, ни неловкости, ни того, что он теперь мой начальник. — Что дальше, босс? — А дальше в кафе, потом в «КрЕдо», нужно ведь отметить этот праздник, ты отныне моя сотрудница, поэтому приказы начальства не обсуждаются. — Согласна, шеф, — мы продолжаем хихикать весь путь до машины. Мне становится так непривычно легко и комфортно — да, мы почти незнакомы, но какое это имеет значение, когда человек понимает тебя в полуслова и борется за тебя до последнего. Мы идем в кафе, и я забываю обо всем — о Катерине Иосифовне, подготовке к экзаменам, работе и об обручальном кольце на Его пальце… Melli